«Мы открыли голубой океан»: директор по экономике и финансам «Промомед» — об инновациях, рынке GLP-1 и стратегии роста
Российский фармацевтический рынок переживает структурную трансформацию. «Промомед» — одна из немногих отечественных компаний, которая сделала ставку не на копирование зарубежных препаратов, а на собственные инновации. О том, как принимаются решения о запуске новых продуктов, почему рынок GLP-1 ещё только начинается, чего ждать инвесторам от дивидендов и когда случится переоценка акций — в эксклюзивном интервью InvestFuture рассказал директор по экономике и финансам компании Тимофей Соловьёв.
IF: Как изменилась стратегия «Промомед» за последние годы — особенно с учётом трансформации фармрынка и ограничений на импорт?
— Важно понимать, что изменения стратегии ПРОМОМЕД — это не разовая реакция на ограничения, а скорее эволюция бизнес-модели под новую конфигурацию рынка. Наша стратегия была принята в конце 2021 — начале 2022 года, без какого-либо понимания, что рынок будет трансформироваться. Но именно это и подтвердило: мы выбрали правильное направление, а внешние изменения лишь помогли нам.
При этом мы изначально выстраивали бизнес-модель таким образом, чтобы она оставалась устойчивой к различным сценариям — будь то изменения регуляторной среды или трансформация потребительской активности.
Во-первых, ключевое изменение — это усиление фокуса на инновациях и собственном R&D. Если раньше зависимость от импортных разработок была нормой, то сегодня Компания делает ставку на создание решений и технологий. К этому нас подтолкнула пандемия COVID: компания выпустила инновационный препарат Ареплевир®, который помог спасти миллионы жизней пациентов. Данный подход обеспечивает более высокую добавленную стоимость за счёт уникальных продуктов, защищённых от прямого ценового давления.
Во-вторых, полный цикл производства стал стандартом устойчивости. Снижение активности иностранных игроков на российском фарм рынке стимулирует переход к модели «от субстанции до готовой формы». Она даёт прямой контроль над себестоимостью, сокращает сроки вывода препаратов в рынок и обеспечивает доступ к государственным программам поддержки и закупкам. Результат: устойчивый денежный поток и не зависимость от внешних поставщиков.
В-третьих, изменилась сама логика роста — мы уходим от стандартных препаратов (базовый портфель) к высокотехнологичным решениям (ключевой портфель), которые дают апсайд по росту и маржинальности. Компания делает акцент на приоритетных терапевтических направлениях —Эндокринологии и Онкологии — где сочетаются рост количества пациентов, высокие темпы роста рынка и потребность в инновациях. Уже 8 продуктов мы вывели в 2024-2025гг, до 2030 года запланирован вывод еще 24 новых препаратов ключевого портфеля, что формирует предсказуемый и масштабируемый источник выручки.
Если смотреть шире, трансформация рынка для нас – это мощный структурный драйвер роста. Импортозамещение стало значимым фактором, но не в логике прямого копирования зарубежных решений. Речь идёт о занятии ниш, где ключевым барьером входа являются компетенции в разработке современных препаратов и наличие собственных высокотехнологичных мощностей.
В этих условиях ПРОМОМЕД не просто адаптировался к внешним ограничениям, а использовал их как катализатор роста. Финансовые результаты 2025 года подтверждают, что выбранная стратегия опережающего развития в данный момент оказывается наиболее эффективной.
IF: Где сегодня проходит граница между дженериковой моделью и развитием собственных инновационных препаратов? Это разные стратегии или одна эволюционная траектория?
— В глобальном фармацевтическом мире существуют три основные модели. Первая — дженериковая: создание аналогов препаратов после истечения срока патентной защиты. Большой объём упаковок, ценовое давление, регулярные запуски. Это была и по-прежнему остается основной моделью развития российской фармы.
Вторая — так называемая биг фарма: исследования, разработка новых молекул, вывод оригинальных препаратов. Третья — инновационный биотех, развитый прежде всего в США: небольшие компании, занимающиеся исследованием одной молекулы для отдельной терапии.
«Промомед» прошёл эволюционный путь от дженериковой модели к инновационной. У нас по-прежнему есть базовый портфель аналогов — это устойчивый денежный поток, доказательство того, что мы не стартап. Важно, что этот базовый портфель продолжает расти быстрее рынка.
Мы пришли к тому, что сами инновации шире, чем просто новая молекула. Компания относит к ним и продукты на базе известных молекул с улучшенными характеристиками — такие решения формируют значимую часть портфеля.
Здесь важно оговориться: это не инновации ради инноваций, а «проверенные инновации». Мы понимаем, какие препараты в мире уже показывают эффективность, знаем, на какие рецепторы они воздействуют, — и реализуем это на уровне Российской Федерации.
Таким образом, мы находимся между этими тремя моделями. Есть базовая составляющая, а эволюционно мы переходим к инновациям, которые включают разработки в том числе и новых молекул как следующий этап, который вырастает из накопленных компетенций.
При этом, на мой взгляд, риск-профиль компании остается понятным и относительно низким, при этом доходность выше, чем у обычной дженериковой модели.
IF: Есть ли риск, что фокус на импортозамещение снижает стимулы к инновациям?
— Такой риск существует абсолютно для каждого рынка. Проще просто сделать «шильдик, сделано в России» и продавать как некую замену поставщика. Но нужно понимать: скоро у нас не будет того, что можно замещать. Препараты, которые должны присутствовать в России, требуют клинических исследований и разработок, а иностранная фарма фактически вышла из этого направления — она по-прежнему продаёт продукцию, но приток новых инновационных препаратов значительно снизится на горизонте 3-5 лет.
Поэтому мы и не делаем ставку на массовые копии. Наша модель — препараты с реальными технологическими преимуществами. У нас действует собственный R&D-центр, в пайплайне более 150 препаратов на разных стадиях исследований.
Импортозамещение в нашем случае не подменяет инновации, а создаёт возможность для быстрой коммерциализации собственных разработок. Те же препараты для лечения ожирения и диабета 2го типа в «Промомед» производятся методом пептидного синтеза — это химический синтез, который отличается от биологического и требует специальных компетенций. Это не просто замена — это добавленная стоимость.
IF: Препараты класса GLP-1 называют «революцией в медицине». Насколько масштабна проблема ожирения и диабета в России — и каков размер неудовлетворённого спроса?
— Интерес к препаратам класса GLP-1 напрямую отражает масштаб проблемы. По данным Минздрава, порядка 40 млн человек в России имеют признаки избыточной массы тела. При этом терапию сейчас применяют около 3 млн пациентов. Разрыв — от 3 до 40 млн — колоссальный даже с учётом корректировок на демографию.
Рынок терапии ожирения и диабета 2го типа уже сегодня составляет почти 50 млрд рублей и демонстрирует двукратный рост год к году. Число пациентов с диабетом сейчас около 4–5 млн человек, и по прогнозам к 2035 году их будет 15 млн — троекратный рост.
При этом охват современной терапией остаётся ограниченным — значительная часть пациентов по-прежнему не получает необходимого лечения. Именно под этот неудовлетворённый спрос мы последовательно выводим новые решения.Препараты Велгия® и Велгия® ЭКО стали ответом на текущий этап развития рынка, обеспечивая доступ к современной терапии. Следующий шаг — это более сложные механизмы, в частности твинкретины (GLP-1 + GIP), которые воздействуют сразу на несколько рецепторов и дают более выраженный эффект. И здесь важно, что мы уже сделали этот шаг — вывели в рынок препарат Тирзетта®.
Если смотреть шире, потенциал рынка определяется не только его текущим объёмом, но и глубиной проникновения терапии. Поэтому мы двигаемся не только в сторону эффективности терапии, но и в сторону удобства. В частности, в конце 2025 года мы вывели в рынок первый отечественный семаглутид в таблетированной форме — препарат Семальтара®.
IF: «Промомед» стал лидером продаж в сегменте GLP-1 с долей около 52%. Как вы оцениваете потенциал дальнейшего роста?
— С одной стороны, лидерство «Промомед» совпало по времени со взрывным расширением рынка. С другой — мы сами были одними из тех, кто этот рынок создает и развивает. Когда мы общались с инвесторами перед IPO, весь рынок терапии ожирения оценивался примерно в 2 млрд рублей. По факту, буквально два года спустя, рынок вырос почти до 50 млрд.
При этом охват терапии по-прежнему неполный: далеко не все нуждающиеся пациенты её получают. Пространство для роста сохраняется — и значительное. Текущий этап больше похож на раннюю стадию большого структурного тренда.
Когда мы выходили на IPO, в нашей финансовой модели закладывался рост рынка примерно на 25% в год с достижением 100 млрд рублей к 2032 году. По итогам 2025 года рынок уже составил 46 млрд, вырос на 100% год к году. По ощущениям и динамике первого квартала 2026-го, по итогам года он может составить 75–80 млрд. Цифра в 100 млрд, казавшаяся фантастической два года назад, оказывается значительно ближе.
Хорошая аналогия — статины в конце 1980-х. Тогда это тоже был прорыв в лечении сердечно-сосудистых заболеваний. Мы наблюдаем похожую историю с терапией ожирения. За первый квартал 2026 года реализация Тирзетты из аптек составила практически годовой объём всего 2025 года — а препарат запустили в феврале 2025-го, т.е. темпы роста потребления товара нарастают.
IF: Правительство продлило разрешение на выпуск аналогов Оземпика. Как вы видите роль отечественных производителей в доступности этих препаратов — и есть ли риск возвращения оригинальных производителей?
— Отечественные производители обеспечили фактическую доступность современной терапии в тот момент, когда поставки оригинальных зарубежных препаратов на российский рынок прекратились. Отдельно отмечу, что исторически объем поставок оригинальных препаратов в Россию был низкий, ведь мощности у иностранного производителя ограничены, а исходя из маржинальности более перспективны домашние (Европа) и западные (США) рынки.
При этом пациенты, которые уже ощутили эффект терапии, остались без препаратов. Отсюда решение правительства выдать принудительные лицензии — чтобы российские производители смогли удовлетворить отложенный и создавшийся спрос.
В этих условиях ПРОМОМЕД выступает не просто как локальный поставщик, а как компания, которая сумела в сжатые сроки создать собственную линейку решений для терапии ожирения и диабета 2го типа и занять лидирующие позиции в одном из самых быстрорастущих сегментов. В нашем пайплайне уже есть оригинальный трикретин для терапии ожирения, запуск которого запланирован на 2029 год. Это поставит «Промомед» в один ряд с иностранными фарм компаниями.
Любая иностранная фармацевтическая компания, которая задумается о возвращении на российский рынок с новыми продуктами, должна провести новые клинические исследования — а этот срок занимает от 3х до 5 лет. «Промомед» в это время не стоит на месте, поэтому, на мой взгляд, мы находимся в более выгодном положении.
Добавлю: Уже в начале этого года молекула тирзепатида (препарат Тирзетта®) обогнала по доле рынка в РФ молекулу семаглутид (наша Велгия® или молекула Оземпика). При этом, Eli Lilly отозвала патент на тирзепатид в России ещё в конце 2024 года, а сам препарат не регистрировала. Данное обстоятельство также позволяет «Промомед» поставлять Тирзетту® в страны, где у Eli Lilly нет патента, — а таких стран в мире большое количество, что способствует расширению рынков сбыта для компании и создает дополнительный экспортный потенциал для развития.
IF: В 2026 году вы планируете вывести на рынок ещё восемь ключевых препаратов. Можете приоткрыть завесу?
— Хочу сначала сделать важную оговорку: «Промомед» — это не компания одного продукта. Зависеть от одного препарата означает слишком высокий риск. Наша стратегия — широкий спектр решений в направлениях с наибольшей потребностью в инновациях.
Среди восьми ключевых запусков 2026 года основной акцент будет на эндокринологии и онкологии как наиболее ёмких сегментах. В пайплайне также есть препараты для лечения орфанных заболеваний — они занимают значимую нишу с точки зрения выручки. Продолжаем развивать ветеринарное направление.
На более длинном горизонте — 2027–2028 годы — появятся препараты ADC (препараты на основе биспецифических антител-конъюгатов). Это следующее слово в лечении различных видов рака. По потенциалу они сопоставимы с Тирзеттой, а возможно, и превзойдут её. Но повторю: мы делаем ставку на широту портфеля, а не на отдельные блокбастеры.
IF: Вы вышли на рынок ветеринарных препаратов с Флексонормом и начали экспансию в Узбекистан. Это точечные шаги или часть системной стратегии?
— Это элементы единой стратегии диверсификации. У нас были точечные истории — например, в 2024 году к нам обратилось правительство Саудовской Аравии с проблемой дефицита антибиотиков. Они приобрели партию нашей продукции даже без регистрации на территории страны. Это точечная история.
Но всё, что касается ветеринарии и географической экспансии, — это системные решения. Ветеринарный рынок — наш ответ на структурные изменения: сокращение активности иностранцев и объема импортируемых лекарств коснулся не только препаратов для людей, но и для животных. В этих условиях сильнейшие локальные производители берут на себя задачу закрытия спроса не только в сегменте лекарственных препаратов для людей, но и в смежных направлениях, включая ветеринарию. Россия занимает одно из первых мест в мире по количеству домашних животных, а владельцы, как правило, на них не экономят. Это и понятная доходность, и очевидный спрос.
По экспорту — это отдельный стратегический трек. Наша цель к 2032 году: довести долю экспортной выручки от инновационных препаратов до 15%. Выходить с дженериками в Индию или Китай не имеет смысла — в этих странах дженериковая индустрия развита очень хорошо. А вот инноваций на весь мир не хватает ни у кого.
В 2025г уже получены GMP-сертификаты, которые позволили выйти на рынки Ирака и Узбекистана. В первом квартале 2026-го — получен GMP для рынка ОАЭ с потенциалом до 7 млрд долларов к 2030 году. GMP – это международный стандарт, который устанавливает требования к производству и контролю качества активных фармацевтических субстанций и лекарственных средств для человека и животных. Инспекция ОАЭ подтвердила наше соответствие этому стандарту. Мы планируем получить ещё около 10 GMP-сертификатов в этом году. Дальнейшее развитие — это масштабирование в странах Ближнего Востока, СНГ и Юго-Восточной Азии с опорой на инновационные препараты.
Первыми масштабными экспортными продуктами станут Тирзетта и Велгия из эндокринологического портфеля. У нас достаточно мощностей для покрытия спроса как на российском, так и экспортных направлениях.
Таким образом, и новые продуктовые направления, и географическая экспансия — это системное расширение бизнеса в ответ на трансформацию рынка и новые возможности.
IF: Насколько капиталоёмким остаётся производство в фармацевтике — и есть ли пространство для повышения эффективности?
— Необходимость капиталоёмких инвестиций — один из главных барьеров входа в фармацевтику, особенно если речь идёт о модели полного цикла и о разработке, производстве и коммерциализации инновационных препаратов. Здесь недостаточно просто иметь линию выпуска готовых форм – требуются вложения в модернизацию оборудования, соответствующее строгим регуляторным требованиям и во внедрение новых промышленных технологий
Цикл разработки препарата занимает от года до 3–5 лет для сложных продуктов, создание производственных мощностей может занять не менее 3 лет. Это большие финансовые и временные инвестиции.
«Промомед» прошёл этот этап ещё до IPO - пик инвестиционного цикла был в 2022 году, связанный в первую очередь с расширением и обновлением производственных мощностей. И если в 2023 году капитальные затраты составляли около 18% от выручки, то уже в 2025г такие расходы находятся на уровне 5% и будут постепенно снижаться по мере роста выручки и завершения инвестиционного цикла. У нас достаточно мощностей для производства различных видов продукции.
Важно отметить, что в российской фарм отрасли все большее значение в профиле инвестиций начинают играть инструменты повышения производственной эффективности – частью этого тренда является и ПРОМОМЕД:
Во-первых, Компания последовательно интегрирует ИИ-инструменты в R&D и внутренние процессы. Используем AI для ускорения подбора молекул и молекулярных соединений — это сокращает временные рамки и стоимость разработок;
Во-вторых, ПРОМОМЕД уже внедряет решения промышленной роботизации на производстве. Первый робот уже запущен на участке производства Тирзетты. Автоматизация операций по перемещению полупродукта между стадиями позволяет снижать влияние ручного труда на отдельных участках, повышать стабильность процесса и последовательно улучшать производственную эффективность;
В-третьих, Компания продолжает точечное обновление производственных мощностей на заводах «Биохимик» и «Берахим». В частности, в 2026 году на «Биохимике» запланирован запуск нового производственного цеха для препаратов для лечения онкологии. На данном участке создаются мощности под будущие конъюгаты, которые запланированы к запуску в 2027-2028гг.
IF: Как вы принимаете решения о запуске новых препаратов — это финансовая модель или научная гипотеза?
— Как финансист, я всегда начинаю с построения финансовой модели будущего продукта. Конечно же, мы используем стандартные метрики для оценки любого проекта, такие как NPV, IRR. Да, инвестиционный цикл в фарме длиннее, чем в некоторых других отраслях, но подходы к оценке значимо не отличаются от общепринятых.
Решение о разработке нового препарата, основывается как на перспективной научной гипотезе, так и на логике последующей коммерциализации инновационной молекулы. Важно учитывать три основных фактора:
Насколько разрабатываемое решение будет востребованным среди врачей и пациентов исходя из клинических свойств;
Есть ли у компании возможности и ресурсы для коммерциализации препарата: доступ к капиталу, устойчивая дистрибьюторская сеть и эффективная бизнес-модель;
И, в конечном счете, будет ли препарат конкурентоспособен в клинической и ценовой плоскостях.
Мы смотрим на окупаемость в горизонте около 5 лет — это комфортная и понятная составляющая. Продукт может быть интересным, рынок — большим, но, если окупаемость проекта будет в перспективе 10–15 лет, всегда возникают вопросы целесообразности инвестиций в такие проекты.
Приведу пример: В 2025 году Компания вывела на рынок препарат Прадетро® (Апалутамид-ПРОМОМЕД) — локализованное решение для терапии рака предстательной железы. По итогам года продукт принёс 2,6 млрд рублей выручки со значительной доходностью. Компания увидели нишу, проанализировала рынок, посчитала экономику, вывела востребованный продукт — и это решение оправдало себя. Та же логика применяется и к инновациям: видим потенциал, понимаем воронку пациентов, считаем экономику и принимаем решение.
IF: Как вы управляете цепочками поставок и зависимостью от импортных субстанций?
— Именно с целью снижения рисков мы и приняли решение делать собственный синтез субстанций по ряду продуктов. Это помогает уйти от зависимости от внешних факторов — будь то удлинение логистических цепочек или запрет на поставку конкретной субстанции.
Зависимость от иностранных комплектующих сохраняется — средняя и малая химия в России пока не слишком развита. Но в чём плюс: данные химические компоненты являются биржевым товаром, который можно закупать у разных поставщиков из разных стран — Индии, Китая, Бразилии и других. Нет жёсткой привязки к одному источнику.
Доля импортных фармсубстанций в общем объёме затрат составляет около 10–20% в валютном выражении. Это не критично для общей доходности производства. При этом модель полного цикла с собственным синтезом АФС позволяет контролировать себестоимость, качество и непрерывность поставок.
IF: Проект бюджета на 2026 год предусматривает сокращение расходов на онкологию и диабет. Как это может повлиять на вашу бизнес-модель, учитывая, что около трети продаж приходится на госзакупки?
— Давайте утончим данные. По нашей информации, федеральное бюджетное лекарственное обеспечение пациентов с онкологическими заболеваниями остаётся стабильным — снижения нет. Более того, есть региональные программы, которые увеличивают финансирование. Лекарственное обеспечение пациентов с сахарным диабетом — один из приоритетов системы здравоохранения, и бюджет здесь принципиально не сокращается.
При этом наша бизнес-модель и рыночные позиции позволяют митигировать риск временной корректировки бюджетных параметров. Продажи компании распределены между бюджетным и коммерческим сегментами в пропорции 34% к 66% (за 2025г, в динамике по годам – сплит между каналами реализации находится на уровне 50% на 50%), весь портфель — это более 360 препаратов в семи терапевтических областях. В результате наша выручка устойчива к локальным изменениям в любом отдельном сегменте. Например, препараты Велгия и Тирзетта реализуются именно через коммерческий канал (аптеки), и бюджетные колебания на них не влияют.
Добавлю ещё один аргумент- портфель ПРОМОМЕД включает инновационные препараты с ценовым преимуществом: например, Прадетро® для терапии рака простаты стоит на 40% дешевле зарубежных аналогов при сопоставимой клинической эффективности. Это позволяет максимизировать доступ для пациентов без дополнительной нагрузки на бюджет здравоохранения.
Наконец, регуляторика в государственных закупках системно поддерживает отечественного производителя — при сокращении бюджетов в первую очередь выбывают иностранные игроки, не российские.
При этом принципиально важно понимать: даже при временной бюджетной коррекции фундаментальный спрос никуда не исчезает. Число пациентов с онкологией, диабетом и ожирением в России и в мире устойчиво растёт — и эта потребность в терапии не зависит от конъюнктуры.
IF: Фармацевтический рынок сильно зависит от регуляторики. Какие законодательные изменения вы считаете наиболее значимыми для отрасли?
— Фармацевтика — одна из самых зарегулированных и вместе с тем самых прозрачных отраслей. Если вы проводите клинические исследования, вы обязаны их раскрыть на общедоступном ресурсе. Есть инструменты ценового контроля, регистрация цен.
Ключевая тенденция сейчас — усиление курса на локализацию и технологическую независимость. Уже действует правило «второй лишний»: на государственных тендерах при участии двух российских производителей побеждает тот, у кого более глубокий производственный цикл — вплоть до синтеза субстанции. Это создаёт серьёзные преимущества для компаний с полным циклом.
Появляются специализированные перечни лекарственных препаратов. Перечень ЖНВЛП (жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов) существует давно — наличие препаратов в данном перечне позволяет компаниям участвовать в государственных закупках. Важно отметить, что более 60% препаратов «ПРОМОМЕД» входят в данный перечень. Сейчас формируется и уже принят перечень СЗЛП (стратегически значимых лекарственных препаратов)-список ключевых для системы здравоохранения молекул, по которым приоритет будет отдаваться локальному производству и обеспечению технологической независимости.
Предполагается, что для таких препаратов будут создаваться дополнительные стимулы — в том числе в части локализации производства, участия в государственных закупках и долгосрочного планирования поставок. Это позволит повысить устойчивость лекарственного обеспечения и снизить зависимость от внешних факторов.
Безусловно, ПРОМОМЕД, как компания полного цикла, обладающая собственными компетенциями в разработке и производстве инновационных препаратов в России, является одним из бенефициаров этих изменений. В целом такая регуляторная траектория создаёт для Компании дополнительные возможности для расширения присутствия как в бюджетном, так и в коммерческом сегментах рынка.
IF: Выручка за 2025 год выросла на 75%, продажи в январе 2026-го — на 85%. При этом компания торгуется с мультипликатором 4x EV/EBITDA при медиане для компаний роста 6,2x. Почему рынок оценивает ««Промомед»» с дисконтом — и что может стать катализатором переоценки?
— Вопрос, наверное, больше к профессиональным участникам фондового рынка. На мой взгляд, вижу несколько факторов.
Первый — макроэкономика. Высокая ставка ЦБ удерживает деньги в облигациях и фондах ликвидности. Инвесторам сейчас выгодно фиксировать доходность в инструментах с фиксированным доходом.
Второй — российский рынок пока не до конца понимает, что такое компания роста. Любимый вопрос инвесторов на нашем IPO: «Платите ли дивиденды?» Для компании роста это нетипично: ты веришь в рост мультипликатора, вкладываешься, наблюдаешь, как компания последовательно выполняет прогнозы. При этом, инвесторы хотят подтверждённый трек-рекорд, а не только прогнозы. Для фармы это чувствительно, потому что сектор на российском рынке пока представлен слабо, и у многих инвесторов просто нет длинной истории наблюдений за подобными эмитентами. К тому же часто инвесторы не понимают специфики сектора и с сомнением смотрят на оптимизм компаний.
Третий — не все инвесторы понимают структурный сдвиг, произошедший в «Промомед»- рост доли инновационных, более маржинальных препаратов. Отсюда и дисконт по мультипликаторам: компания уже показывает впечатляющие темпы рост, но её оценка всё ещё выглядит консервативно.
Катализаторами переоценки станут новые успешные запуски, удержание темпов роста, рост рентабельности и развитие экспорта. Наш гайдлайн на 2026 год — рост выручки на 60% и рентабельность по EBITDA 45% против 41% в 2025 году. Ну, и снижение ставки ЦБ тоже не помешает.
IF: Совет директоров смягчил дивидендную политику, убрав требование о положительном операционном денежном потоке. Чего ожидать инвесторам от дивидендов?
— Когда мы выходили на IPO, давали гайдлайн: первые дивиденды — по результатам 2026 года, выплата в 2027-м, при условии достижения определённых темпов роста и уровней доходности.
По показателям 2025 года и динамике первого квартала 2026-го мы прогнозируем, что данный гайдлайн на 2026г достижим. Поэтому, в том числе, планируем поделиться накопленной прибылью с акционерами.
При этом подчеркну, что ПРОМОМЕД сохраняет статус Компании роста. Реализация нашей стратегии требует устойчивых инвестиций в CAPEX и R&D. Для нас принципиально балансировать: мы рассматриваем дивидендную политику не в отрыве от задач роста, а как инструмент, который позволяет одновременно поддерживать высокий темп развития бизнеса и формировать предсказуемую траекторию возврата капитала акционерам.
На мой взгляд, дивидендная политика Компании прозрачна. Базовый показатель — скорректированная чистая прибыль (скорректированная на инвестиции в R&D и капекс, плюс амортизация в рамках этих активов). При соотношении долг/EBITDA от 1 до 2 — не менее 25% от скорректированной прибыли, при менее 1 — не менее 50%.
Мы намерены выдерживать наши обещания и делиться прибылью с акционерами. Хотя, конечно, не всё зависит только от компании, на ее решения значимо влияет макроэкономика — если ЦБ вдруг поднимет ставку до 25–30%, будем обсуждать с СД возможные в данной ситуации варианты. Пока направление на смягчение денежно-кредитной политики обнадёживает.
IF: «Промомед» — одна из немногих компаний, вышедших на IPO за последние два года, чьи акции торгуются выше цены размещения. Какие главные риски вы видите для реализации стратегии роста?
—Сама по себе фармацевтика — одна из крупнейших и наиболее устойчивых отраслей экономики. Лекарственные препараты, особенно для терапии хронических и трудноизлечимых заболеваний, востребованы вне зависимости от рыночных циклов, когда в других секторах продажи могут резко снижаться.
Если немного пофилософствовать: человек рождается, питается, болеет и умирает — поэтому эти четыре направления спроса будут существовать всегда. Это делает акции фармацевтических компаний традиционным «защитным активом», способным сохранять капитал в периоды нестабильности, поскольку спрос на лекарства остаётся устойчивым и может расти вопреки падению потребления.
При этом мы внимательно оцениваем риски выбранной стратегии опережающего роста. Одними из наиболее чувствительных рисков остаются возможные сдвиги пайплайна. Из-за переноса сроков регистрации и исследований компания может позже вывести препарат в рынок и начать его коммерциализацию.
Со своей стороны ПРОМОМЕД располагает уникальной командой и экспертизой, благодаря которым соблюдение заявленных планов – не разовое совпадение, системная история. С момента IPO мы два года подряд достигаем заявленных целей как по финансовым показателям, так и по выводу в рынок инновационных препаратов. Мы также уверенны в устойчивости выбранной стратегии, потенциале дальнейшего роста и оптимистично смотрим на 2026 год
Все это, на наш взгляд, ключевой индикатор доверия со стороны инвестиционного сообщества: стратегия не просто сформулирована, она точно и последовательно исполняется. Два года подряд мы достигаем заявленных результатов. Именно поэтому инвестор, зашедший в наши акции, по крайней мере не теряет вложения.
Подписывайтесь на наш канал в MAX: все главные новости о финансах, ничего лишнего!