Франция в долговой спирали: почему вторую экономику Европы не спасти
Госдолг страны превысил 3,5 трлн евро, а обслуживание долга стоит дороже, чем у Греции. Разбираем, как крупнейшая экономика Европы оказалась в ловушке.
Франция — вторая по величине экономика Европы и дом для самых узнаваемых брендов мира: Louis Vuitton, Chanel, L'Oreal Paris. На поверхности страна выглядит одной из самых стабильных и богатых. Однако ежегодно только на процентные платежи уходит 59 млрд евро — почти вдвое больше, чем пять лет назад. Госдолг вырос до 117,5% от ВВП.
Почему расходы вышли из-под контроля
Годовой дефицит бюджета держится выше 5% ВВП, что значительно превышает допустимые европейские нормы. Он продолжает расти: только за январь-июль 2026 года дефицит составил 145,9 млрд евро. Это больше, чем за тот же период в прошлом году (142 млрд).
За последние два года три правительства пали, пытаясь это исправить. Поскольку Франция не контролирует собственную валюту, её возможности ограничены. Инвесторы это замечают: впервые в современной истории кредитовать Францию стоит дороже, чем Грецию — доходности 4,48% годовых против 4,275%.
Страна, которая считалась стабильным якорем Европы, теперь оценивается как более рискованная, чем государство, едва не разрушившее евро в 2010 году.
Франция тратит больше всех среди крупных экономик Европы — 57% ВВП. Для сравнения: США — 38%, Германия — 48%, даже щедрые скандинавские социальные государства тратят меньше. Основная статья — социальные выплаты. Почти треть всего экономического выпуска уходит на пенсии, пособия по безработице, здравоохранение, поддержку жилья и даже субсидии семьям, нанимающим няню. Это не плохо само по себе: Франция построила одну из самых всеобъемлющих систем социальной защиты в мире, и десятилетиями она работала. Проблема — демография.
Демографическая ловушка
Более 20% французов — старше 65 лет, это примерно 15 млн человек. Французские пенсионеры живут дольше почти всех в Европе: средняя ожидаемая продолжительность жизни превышает 83 года. Это значит, что они получают выплаты десятилетиями после прекращения работы. Пенсионная система Франции построена по принципу «плати по мере поступления»: сегодняшние работники содержат сегодняшних пенсионеров. В 1960-х соотношение было четыре работника на одного пенсионера. Сегодня — меньше двух, и с каждым годом оно ухудшается.
Каждый недавний лидер пытался это исправить. В 2023 году президент Эммануэль Макрон провёл реформу, повышающую пенсионный возраст с 62 до 64 лет, применив конституционную лазейку — статью 49.3, чтобы обойти парламент. Публика ответила месяцами забастовок, блокировкой топливных депо и горами мусора на улицах Парижа. Рейтинг Макрона рухнул до исторических минимумов. Но даже эта реформа не помогла: к концу 2025 года следующий премьер был вынужден приостановить её, чтобы избежать очередного краха правительства. Пенсионный возраст вернулся к 62 годам. Сбережения исчезли, а дефицит продолжил расти.
Политический паралич
С тех пор как Макрон распустил парламент в июне 2024 года, Франция меняет премьеров как перчатки. Мишель Барнье продержался 90 дней, прежде чем вотум недоверия его снял, — первый успешный вотум с 1962 года. Его преемник Франсуа Байру был отстранён через девять месяцев, когда парламент отверг его бюджет жёсткой экономии. Следующий премьер, Себастьян Лекорню, ушёл в отставку через месяц, был переназначен на следующей неделе и выжил лишь благодаря полному отказу от пенсионных реформ. Три правительства за 18 месяцев.
Франция застряла в цикле. Каждый лидер, который пытается урезать расходы, теряет должность. Каждый, кто не режет, делает хуже. Люди отказываются принимать сокращения, политики не выживают, если их проводят, а счета растут. Если нельзя урезать расходы, остаётся повышать доходы, но этот рычаг Франция уже выжала до предела.
Налоговый тупик
У Франции самое высокое налог в ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития. Включает 38 стран) соотношение налогов к ВВП — 44%. Это значит, что с каждых 100 евро, произведённых во французской экономике, 44 уходят государству напрямую. Максимальная ставка подоходного налога достигает 45%. Но настоящее бремя скрыто в том, что платят работодатели: сверх зарплаты каждого работника французские компании обязаны внести дополнительно 45% социальных взносов.
Это создаёт новую проблему — безработица. Нанимать специалистов дорого, а увольнять почти невозможно. Французское трудовое право делает бессрочный контракт стандартом, и, получив его, человека крайне трудно уволить. Бизнес перестал нанимать. Молодые работники застревают на краткосрочных контрактах без пути к постоянной занятости. За два десятилетия доля новых наймов на контрактах короче месяца выросла с менее чем 50% до почти 70%. Шансы превратить временный контракт в постоянный — от 10% до 20%. Тем временем самые талантливые уезжают. Одни из самых популярных направлений — Швейцария, Британия и США. Там ниже налоги, зарплаты выше.
Долговая спираль
Итак, Франция не может урезать расходы, не может повысить налоги, не может достаточно быстро растить рабочую силу. Остаётся один вариант — заимствования. И Франция занимала активно. Долговая спираль в первый раз ускорилась после 2008 года (с 65,4% к ВВП в 2007 году до 97,9% в 2019 году). Тогда власти сделали ставку на стимулирующие расходы для восстановления после финансового кризиса. В отличие от соседей по Европе, перешедших к жёсткой экономии, Франция продолжала занимать. Десятилетие почти нулевых ставок приучило к дешёвым деньгам, затем ударила пандемия — и Франция заняла ещё больше. Долг к ВВП за год вырос с 97,9% до 114,9% к ВВП.
Когда Макрон занял пост в 2017 году, долг Франции был примерно на 11 процентных пунктов выше среднего по еврозоне. К 2024 году разрыв расширился до 25 пунктов. Долгое время это казалось управляемым: ставки были низкими, заимствования практически бесплатными. Но эта эпоха закончилась. В 2026 году ЕЦБ дважды поднимал ставку: с 2,15% в наале года до 2,65% к 16 сентября.
Процентные платежи выросли с 36 млрд евро в 2020 году до 59 млрд в 2026-м. Франция теперь тратит на проценты столько же, сколько на оборону.
Конфликт на Ближнем Востоке усугубил ситацию: война с Ираном отправила цены на энергоносители вверх по всей Европе (тысяча кубометров в Европе стоила дороже тысячи долларов, баррель нефти марки Brent — дороже 108 долларов) разгоняя инфляцию. ЕЦБ, от которого многие ожидали начала снижения ставок в 2026 году, полностью развернул курс. Каждое повышение увеличивает процентный счёт Франции.
Доходность 10-летних облигаций Франции 15 сентября выросла до 4,545% годовых. Это максимум с 2008 года.
Изменение процентной доходности 10-летних облигаций Франции в 1986-2026 годах (в %)
Париж в долговой спирали: более высокие ставки означают более высокие процентные платежи, те — больший дефицит, дефицит — больше заимствований, заимствования — требования инвесторов о ещё более высоких ставках. Цикл питает сам себя.
Сможет ли ЕС спасти Францию
Почему Европейский союз просто не вмешается и не исправит это? Потому что Франция может оказаться слишком большой, чтобы её спасать. Во время европейского долгового кризиса 2011 года ЕС выручил Грецию, Ирландию и Португалию. Это были небольшие экономики, по сравнению с Францией. Общая стоимость только греческого спасения составила около 280 млрд евро за несколько раундов. Экономика Франции в десять раз больше греческой. Спасение сопоставимого масштаба потребовало бы триллионов.
У ЕЦБ есть инструмент под названием Transmission Protection Instrument, который теоретически можно использовать для покупки французских облигаций и подавления стоимости заимствований. Но он был разработан для стран, соблюдающих фискальные правила ЕС. Франция открыто их нарушает и делает это годами.
ЕС ответил запуском процедуры при чрезмерном дефиците — формальное предупреждение, обязывающее Францию привести дефицит под контроль к 2029 году или столкнуться со штрафами и санкциями. Проблема в том, что достижение этих целей потребует именно тех сокращений расходов, которые уже свергли три правительства. Это политическая невозможность, переодетая в фискальное требование.
Выборы 2027 года как детонатор
И тут появляется главный джокер — президентские выборы 2027 года. Макрон не может баллотироваться снова. Два фаворита представляют противоположные крайности. Марин Ле Пен от крайне правых предлагает масштабное увеличение расходов и снижение налогов для работников. Жан-Люк Меланшон от крайне левых хочет вернуть пенсионный возраст к 60 годам, поднять минимальную зарплату и ввести контроль цен.
Обе программы взорвут дефицит бюджета. Аналитики и инвесторы уже предупреждают: если любой из кандидатов победит и реализует хотя бы половину программы, это может спровоцировать обвальный рыночный кризис. Стоимость заимствований подскочит, рейтинговые агентства снизят оценки, а те самые инвесторы, которые уже требуют более высоких ставок, начнут выходить полностью.
Глава Банка Франции выразился прямо: за пределами 5% дефицита Франция явно поставит себя в опасность. Рейтинговые агентства отреагировали: S&P Global Ratings снизило рейтинг с "AA-" до уровня "A+". Агентство Fitch — с "AA-" до "A+".
Дальнейшие понижения от других агентств подтолкнут стоимость заимствований ещё выше — очередной виток спирали.
Упущенный шанс
У США выше соотношение долга к ВВП и больше дефицит, но США контролируют мировую резервную валюту и могут занимать почти бесконечно. Франция отказалась от этой силы, вступив в еврозону и приняв евро как основную валюту. Она не может напечатать деньги, не может девальвировать валюту.
Это линейная цепная реакция: старение населения раздувает расходы, расходы раздувают долг, долг раздувает процентные платежи, процентные платежи раздувают дефицит, дефицит раздувает стоимость заимствований — и каждый политик, пытающийся разорвать цикл, устраняется теми, кто его построил.
Война с Ираном не создала этот кризис. Она лишь убрала последний запас прочности Франции. Ставки должны были снижаться — они выросли. И теперь математика, которая и так была неустойчивой, стала критической.