Гренландия как новый фронт конфронтации США и Европы
Когда Дональд Трамп вновь заговорил о Гренландии, в Европе и мире, в целом, это сначала восприняли как эксцентричную выходку. Однако довольно быстро стало ясно: речь идёт не о странной прихоти, а о симптоме гораздо более глубокого кризиса — кризиса трансатлантического союза, в котором США всё меньше готовы учитывать позицию своих европейских партнёров и действовать сообща.
Что такое Гренландия и почему она «особенная»?
Рис. 1. Гренландия. Источник: https://greenland.info/index.php/about/.
Гренландия (рис. 1) — крупнейший остров в мире площадью 2,16 млн квадратных километров, расположенный между Северной Америкой и Европой с холодным климатом – 80% территории острова покрыто льдами и снегом. Формально Гренландия входит в состав Королевства Дания, но обладает широкой автономией: у неё есть собственный парламент, правительство и право на проведение референдума о независимости.
Население острова — около 56,6 тысяч человек, в основном инуиты. Экономика Гренландии скромная и во многом зависит от датских субсидий. При этом географически Гренландия ближе к Канаде, чем к Европе, а стратегически — к Арктике, которая в 21 веке стремительно превращается в зону глобального соперничества.
Открытие Гренландии началось с первых норвежских экспедиций на остров в X веке, значительное влияние на которые оказал Эрик Рыжий.
Эрик Рыжий основал первое норвежское поселение на этой территории. Однако присутствие норвежцев в Гренландии в конечном итоге оказалось недолгим, и их поселения пришли в упадок к XV веку. Конец XV века ознаменовал начало колониального влияния со стороны Дании. Датская монархия стремилась контролировать Гренландию, рассматривая её как стратегически важную территорию, богатую ресурсами.
Исторически Гренландия долгое время находилась на периферии мировой политики. Но таяние льдов, рост интереса к Арктике и изменение логистических маршрутов резко повысили её значение.
История интереса США к Гренландии
Американский интерес к Гренландии имеет глубокие корни и развивается уже более века. Впервые серьёзные разговоры о получении контроля над островом США вели ещё в конце XIX — начале XX века: после покупки Аляски в 1867 году американские дипломаты рассматривали возможность расширения присутствия в Арктике, а в 1910 году предлагалась сложная схема обмена территориями между США, Данией и Германией, по которой США могли бы получить Гренландию, но эта идея так и не получила развития.
Рис. 2. Госсекретарь США Уильям Сьюард. Источник: https://en.wikipedia.org/wiki/William_H._Seward.
В Гренландии в огромных количествах обитают киты, моржи, тюлени и акулы, треска, лосось, лососевая форель и сельдь; лисы, волк, северные олени, медведь, множество птиц», - написал госсекретарь Уильям Сьюард (рис. 2) в 1868 году. «Хороший уголь встречается на западном побережье в различных точках, простирается далеко на север, наиболее дешево добывается и близко к хорошим гаваням.
Попытка 1. Сьюард продвигал Гренландию как страну почти неисчерпаемых природных ресурсов, особенно угля, а также китового жира и минерала под названием криолит, который дал бы Соединенным Штатам возможность командовать мировой торговлей. Однако к 1868 году покупка Аляски активно высмеивалась в газетах, а у Конгресса и общественности не было аппетита к острову, поэтому идея Сьюарда провалилась.
Попытка 2. Предложение 1910 года выглядело так: 1.) Дания уступает Гренландию США. 2.) В обмен на Гренландию США предоставляют Дании группу островов на Филиппинах. 3.) Дания разворачивается и отдает Филиппинские острова Германии (которая стремилась к большему влиянию на Востоке). 4.) Германия взамен возвращает Шлезвиг-Гольштейн Дании. Однако до действий страны так и не дошли.
Попытка 3. В 1946 году, на рассвете Холодной войны, администрация президента Гарри Трумэна официально предложила Дании 100 миллионов долларов в золотом эквиваленте (около $1,66 млрд сейчас) за остров, аргументируя это его стратегическим значением для безопасности Запада и контроля над североатлантическим пространством.
Однако Дания ответила отказом, подчёркивая, что Гренландия является неотъемлемой частью её королевства и важна для национальной идентичности. В результате был заключён соглашение о защите и обороне 1951 года, которое позволило США сохранять и расширять своё военное присутствие на острове без изменения его суверенитета.
Почему Гренландия важна для США сегодня
На сегодняшний день есть три основных причины, по которым Гренландия является важным стратегическим объектом для Соединенных Штатов Америки.
Во-первых, Арктика — кратчайшее направление движения для межконтинентальных ракет между Россией и США. Контроль над Гренландией усиливает американскую систему ПРО, повышает шансы на обнаружение и перехват ракет, а также снижает зависимость по этим вопросам от европейских союзников.
Во-вторых, Китай официально объявил себя околоарктическим государством и активно пытается войти в регион через инвестиции и инфраструктурные проекты: Nuuk Airport, Shenghe Resources, China-Iceland Arctic Science Observatory, совместный с Россией проект «Полярный шелковый путь». Поэтому для США Гренландия — способ закрыть Арктику от Пекина и России.
В-третьих, по мере глобального изменения климата Северный морской путь и арктические маршруты приобретают новое экономическое значение. Контроль над Гренландией означает контроль над будущими морскими и воздушными торговыми потоками.
Есть ли там ресурсы и насколько они ценны?
С ресурсами ситуация обстоит интереснее. Исторически, в удобные моменты, Гренландию представляли в качестве «арктической Саудовской Аравии», как например это делал Сьюард. Однако это не соответствует реальности.
Рис. 3. Карта ресурсов Гренландии. Источник: World Visualized.
Гренландия, действительно, обладает углем, редкоземельными металлами, металлами, минералами и потенциальными запасами нефти и газа (рис. 3). Объемы месторождений, действительно, не маленькие. Вот только сама добыча осложнена климатом, отсутствием инфраструктуры и экологическими ограничениями. Экономическая выгода пока гипотетическая, но стратегическая ценность — реальная.
Ключевые редкоземельные металлы острова – неодим и диспрозий. По оценкам экспертов, под ледяным покровом острова может находиться до 1,5 миллионов тонн таких элементов — объём, ставящий Гренландию на 8-е место по запасам редкоземов.
Месторождения цинка и свинца на севере острова содержат десятки миллионов тонн руды с высоким содержанием этих металлов. А графит, месторождения которого обнаружены на острове, обладает исключительной чистотой более 99%.
По оценкам Геологической службы США, в шельфе острова находится до 17 миллиардов баррелей нефти. Однако, с 2021 года добыча нефти на территории острова запрещена правительством. Запасы газа оцениваются в 4,2 трлн кубических метров, но добыча осложнена экологическими нормами.
Трамп и Гренландия: получится ли реализовать задуманное
Трамп вернулся к идее приобретения Гренландии в 2026 году. Он подчеркивает, что «мы не можем позволить Китаю или России оккупировать Гренландию», и настаивает на необходимости обсуждения покупки острова у Дании ради национальной безопасности.
Покупка Гренландии в буквальном смысле — почти невозможна. Против выступают и власти самой Гренландии, и Дания, и общественное мнение в Европе.
Однако Трампу одобрение и поддержка не обязательна. Его реальная цель — усиление американского контроля в регионе: военного, экономического, политического. И он собирается сделать это через инвестиции, соглашения, давление на Копенгаген и прямой диалог с гренландскими элитами.
В этом смысле Трамп действует не как дипломат, а как бизнесмен: он поднимает ставки, эскалирует ситуацию, чтобы получить максимум возможного.
Европейские лидеры реагируют на напор Трамп жёстко и почти единодушно. Премьер-министр Дании Метте Фредериксен предупредила, что попытка аннексии территории «создала бы угрозу мирной архитектуре» и «положила конец НАТО», поскольку это означало бы военное нападение на страну — участника альянса.
В подобных тонах выступали и другие европейцы: пресс-секретарь Европейской комиссии Анитта Гиппер подчеркнула, что ЕС полностью поддерживает территориальную целостность Дании и Гренландии и соблюдение международных принципов суверенитета.
Риск прямого конфликта признают даже официальные лица Гренландии. Премьер-министр автономии Йенс-Фредерик Нильсен заявил, что хотя военный конфликт трудно представить, его нельзя исключить полностью, и власти должны готовиться к любому сценарию.
Европейские союзники отвечают укреплением присутствия и планированием мер безопасности: в регионе размещены военные силы Дании и других государств НАТО в целях обороны Гренландии от любых внешних угроз, включая гипотетические попытки втягивания острова в спор.
При этом многие европейские лидеры видят в действиях Трампа не только риск территориального конфликта, но и серьёзный политический вызов трансатлантическим отношениям. Так, лидер либеральной партии Нидерландов и будущий премьер Роб Йеттен назвал амбиции Трампа «тревожным звонком» для Европы, призывая к более активной политике безопасности и самостоятельности.
Рис. 4. Выступление Трампа на форуме в Давосе в 2026 году. Источник: REUTERS / Jonathan Ernst.
Наконец, несмотря на максимально резкие формулировки, сам Трамп на Давосском форуме (рис. 4) неоднократно пытался сгладить ситуацию, утверждая, что он «не хочет применять силу» и видит решение через переговоры, которые должны укрепить безопасность всех стран НАТО.
Есть нюанс. Важно понимать, что между США и Данией уже есть «Соглашение об обороне Гренландии», подписанное в 1951 году. Это соглашение дает США право создавать и использовать «оборонные районы» в Гренландии — включая строительство и эксплуатацию военных объектов. Вооружённые силы США и их транспорт также могут иметь свободный доступ и перемещение по территории, воздушному пространству и водам этих оборонных районов.
Договор позволяет строить, поддерживать, эксплуатировать и снабжать военные объекты, а также размещать персонал и оборудование для оборонных нужд. Для этого нужно лишь информировать датские и гренландские власти (согласно поправкам 2004 года).
Есть ли у Трампа противовес внутри США
Да, есть. И весьма серьёзный. Часть американского истеблишмента считает, что давление на союзников подрывает доверие, конфронтация с ЕС играет на руку Китаю и России, а разрушение НАТО опаснее любых выгод от Гренландии.
Конгресс, Пентагон и дипломатический корпус не всегда поддерживают резкие шаги Трампа. Но здесь важно понимать, что стратегическое недовольство Европой в США — двухпартийное. Оно несет гораздо более фундаментальный характер, чем импульсивность Трампа, которая позволяет ему выражать это недовольство наиболее грубо.
Конгресс имеет ключевую власть в США по вопросам войны и мира. Согласно Конституции США, только Конгресс может объявлять войну. Президент не может просто так отправить войска в новый конфликт без согласия законодательного органа. В действующих предложениях внутри Конгресса рассматривается именно ограничение полномочий Трампа через законодательные механизмы и даже применение законов, защищающих трансатлантические обязательства США.
Вторжение в Гренландию вызвало бы масштабную оппозицию даже внутри Республиканской партии, поскольку законодатели осознают, что бесконтрольное применение силы — это не только нарушение международного права, но и нарушение конституционных полномочий Конгресса.
Помимо этого, у 74% американцев есть серьёзные опасения по поводу использования президентом военной силы без согласия Конгресса — особенно когда это касается операций за рубежом. Среди демократов этот показатель достигает почти 94 %, а среди независимых — 79 %. Даже республиканцы разделены: только около 50 % готовы поддержать такие инициативы, а остальные выражают сомнения.
И рейтинг Трампа. Он низкий – работу президента одобряет 41% опрошенных американцев, что само по себе ограничивает его политическую манёвренность на международной арене.
Хотя, Трамп и обладает сильными полномочиями как президент, его внешнеполитические амбиции сдерживаются реальными институциональными и общественными механизмами внутри США — Конституцией, Конгрессом, частью собственных союзников в партии, общественным мнением и его рейтингом.
Поэтому, вероятнее всего, силовые угрозы – блеф в процессе торговли.
Что в итоге?
История с Гренландией показывает: трансатлантический союз больше не является чем-то само собой разумеющимся. США и Европа всё чаще смотрят на мир по-разному, а Трамп из-за качеств своего характера лишь ускоряет этот процесс. Гренландия — это не остров. Это зеркало, в котором Европа и Соединенные Штаты Америки все яснее видят собственный раскол. Однако серьезность раскола остается неясной.
В истории альянса уже были похожие конфликты между его участниками (Греция — Турция, Франция – НАТО, Исландия — Великобритания и многие другие), но все, в итоге, были решены. Поэтому мы можем сделать вывод, что НАТО – не монолитный альянс с точки зрения отношений между его членами, но как организация – крепкий.
Европейский союз не намерен отказываться от союзнических отношений с США, которые были несколько десятилетий, однако подчеркивает «структурные сдвиги» в отношениях. Вот, что по этому поводу заявила Глава евродипломатии Кая Каллас:
Позвольте мне внести ясность: мы хотим прочных трансатлантических связей. США останутся партнером и союзником Европы. Но Европе нужно адаптироваться к новым реалиям. Европа больше не является основным центром тяжести Вашингтона.
Потенциальный «разворот» Евросоюза к кому-либо, о котором в последние месяцы все активнее говорят, представляется маловероятным. А вот фокус Европы «на самой себе» – наиболее вероятный сценарий развития событий. Мы можем сделать такое предположение на основе заявлений европейских политиков.
При всем этом, подобные конфликты, конечно же, способны размыть фундамент НАТО. Альянс создавался как союз равных, а Трамп все активнее превращает его в инструмент давления, что приводит к фундаментальным изменениям в отношениях США – Европа. Вероятно, Гренландия — не причина кризиса, а его симптом.
Подписывайтесь на наш канал в Телеграм: все главные новости о финансах, ничего лишнего!